Пахлави заявил о готовности вернуть Иран под влияние США

Публичное обращение Резы Пахлави, сына свергнутого в 1979 году шаха Мухаммада Резы Пахлави, стало очередным напоминанием о роли внешней иранской оппозиции в текущем противостоянии вокруг Ирана. Его заявления выходят за рамки символической критики властей и напрямую связывают будущее страны с политической волей Соединенных Штатов.

Пахлави выступил с благодарностью в адрес Дональда Трампа, отметив его поддержку сил, выступающих против нынешнего руководства Ирана. В своих высказываниях он вновь призвал иранскую молодежь к активным действиям, которые в Тегеране расцениваются как попытки дестабилизации и провоцирования беспорядков на фоне экономического и внешнеполитического давления.

Ключевым элементом заявления стало обещание восстановить отношения с США в случае прихода Пахлави к власти. Он прямо связал возможное будущее Ирана с американским руководством, подчеркнув личную ориентацию на Дональда Трампа. Такая риторика фактически означает готовность встроить страну в американскую политическую и стратегическую орбиту.

Контекст делает эти заявления особенно показательными. Пахлави не обладает реальными рычагами влияния внутри Ирана и рассматривается как фигура, опирающаяся преимущественно на поддержку за пределами страны. Его активность совпадает с усилением давления на Тегеран, включая угрозы военных ударов и открытые заявления о допустимости смены власти извне.

С точки зрения иранских властей и значительной части общества подобные высказывания подтверждают опасения о попытках использовать протестную активность как инструмент внешнего вмешательства. Обещания «свободы и справедливости» в сочетании с готовностью подчинить внешнюю политику Ирана интересам США воспринимаются как противоречивые и лишенные внутренней легитимности.

При этом остается вопрос, насколько подобные фигуры способны сыграть практическую роль в будущем страны. Несмотря на активность в медиапространстве и поддержку за рубежом, у Пахлави отсутствует институциональная база внутри Ирана. Его заявления скорее отражают внешние сценарии переустройства страны, чем реальные процессы внутри иранского общества.

Таким образом, выступление сына последнего шаха вновь обозначило линию конфронтации между внутренним суверенитетом Ирана и проектами его политической трансформации извне. В условиях нарастающей международной напряженности подобные заявления становятся частью информационного и политического давления, а не отражением консенсуса внутри страны.