Угрозы Трампа Ирану показали логику бесконечных «красных линий»

Высказывания Дональда Трампа в конце декабря 2025 года на встрече с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху обозначили не новую эскалацию, а продолжение давно выстроенной логики. Ключевой сигнал прозвучал прямо: любое усиление позиций Ирана рассматривается как недопустимое и подлежащее уничтожению. Таким образом, предметом давления становится не конкретное действие Тегерана, а сам факт его восстановления.

Формально в центре риторики остаются военные программы. Трамп заявил о готовности одобрить израильский удар по Ирану в случае продолжения ракетных разработок, а при сохранении ядерной программы - о необходимости немедленной атаки. Однако подобные формулировки вписываются в уже знакомый шаблон, при котором основания для давления постоянно меняются, не затрагивая при этом конечную цель.

На протяжении многих лет главным аргументом служила иранская ядерная программа. Санкции, диверсии, точечные ликвидации и дипломатическое давление оправдывались необходимостью ее остановить. Когда ядерное досье оказалось частично ограничено, в центр внимания была выдвинута ракетная программа. Этот сдвиг показывает, что речь идет не о конкретных системах вооружений, а о поиске нового повода для сохранения конфронтации.

В более широком контексте заявления Трампа и поддержка этой линии со стороны Нетаньяху указывают на стратегическую установку США и Израиля. Иран рассматривается как проблема не из-за отдельных программ, а из-за стремления сохранять политическую, военную и технологическую автономию. Любая форма восстановления страны интерпретируется как угроза существующему региональному балансу.

При этом в реальной практике приоритет отдается не прямой войне, а комплексному ослаблению. Экономическое давление, политическая изоляция, информационные кампании и попытки усиления внутренней социальной напряженности остаются основными инструментами. Военные угрозы выполняют роль фона, поддерживающего постоянное чувство уязвимости и неопределенности.

То, что не говорится прямо в подобных заявлениях, заключается в главном. Даже полное сворачивание отдельных программ не меняет отношения к Ирану. Как показывает смена «красных линий», устранение одной причины давления автоматически порождает другую. Это означает, что конечной целью остается не контроль над вооружениями, а структурное ограничение суверенитета и возможностей страны.

Таким образом, декабрьские заявления Трампа фиксируют устойчивый подход: Ирану отводится роль государства, которому не позволено восстанавливаться ни экономически, ни политически, ни военным образом. Любой признак самостоятельного развития заранее объявляется угрозой и становится основанием для нового витка давления.